Бетховен и Моцарт
11 и 12 июня

Для фестиваля и оркестра musicAeterna 2010-е годы были временем Малера. В 2020-е настала эпоха классицизма — время Бетховена и Моцарта. Согласно музыкантскому анекдоту, Бетховен написал три симфонии: Третью, Пятую и Девятую. Четвертую на российской сцене не балуют вниманием, да и в прочих странах играют не ежедневно. Фестивальный анонс цитирует реплику Шумана о «стройной эллинской девушке между двумя северными исполинами». В Четвертой есть безусловная стройность, но девичья скромность и эллинская легкость — едва ли. Слышна и северная мощь, и бетховенская суровость, и временные отключения связи с миром. После антракта исполняется Сорок первая симфония Моцарта «Юпитер». В ней сам легконогий Меркурий-Моцарт стал Юпитером, настолько мощна и цельна форма. Через три года автор умер и, по-видимому, переродился в Бетховена — нет сомнений, что именно такое родство Теодор Курентзис услышал в двух симфониях.

Наарин и другие
13–16 июня
 
На Дягилевском фестивале танец нередко оставался приправой к основной программе, хотя и пряной — вспомнить Kaash Акрама Хана или «Фавна» Сиди Ларби Шеркауи. В новом сезоне в Перми развернется фестиваль внутри фестиваля: танцу посвящено четыре вечера. События не рядовые, имена немалые.

Андрей Кайдановский поставил «Человеческий голос» Франсиса Пуленка в виде «хореографической оперы». Среди телефонных трубок разного калибра драму одинокой женщины (в оригинале это моноопера) проживают сопрано Юлия Маточкина и танцовщица Дарья Павленко. Фактически, это спектакль для Павленко: закончив карьеру балерины Мариинского театра, эта великая артистка отчаянно бросается в новый репертуар. Труппа musicAeterna Dance привозит «Землетрясение» — концерт романсов Рахманинова с танцевальным переводом Йо Стромгрена. Российские хореографы ставят новые работы для вечера «Дягилев. Короткие формы», и обязательное условие для них — музыка резидентов петербургского Дома Радио, от Алексея Ретинского до братьев Курентзисов. Наибольший ажиотаж вызовет «Хора», старый спектакль израильского кудесника Охада Наарина, в начале весны перенесенный для московской труппы фестиваля Context. Не лучшая, но эффектная работа Наарина — вопрос в том, насколько его техника успела войти в тела танцовщиков.

Куртаг и Пярт
15 июня
 
Европа отмечает столетие композитора Дьердя Куртага. Не «со дня рождения»: патриарх венгерской музыки жив и здравствует. Теодор Курентзис и сводный хор — musicAeterna, петербургский Festino и специальный Молодежный хор фестиваля — выучили «Песни уныния и печали», цикл Куртага на стихи русскоязычных поэтов. Шесть частей расставлены в порядке написания текстов, от лермонтовского «И скучно, и грустно» до цветаевского «Пора», от 1840 до 1941, сто и один год российской меланхолии. Эти хрупкие песни, изрытые аккордеонной оспой, Курентзис уже исполнял в Москве и Петербурге, но ставил в пару Немецкий реквием Брамса. В Перми уныние и печаль попирает Арво Пярт, юбиляр прошлого года. Без перерыва исполняется Miserere для хора, инструментального ансамбля и органа. Пярта легко узнать: чистые интервалы, крупные паузы, все подчинено формальной математике, даже если расчеты не уловить на слух. Литера А бывшего Завода Шпагина, теперь нареченная Домом музыки, превращается в Храм музыки, храм печали и утешения. Через месяц Курентзис повторит программу на Зальцбургском фестивале, но уже с хором Utopia.

Лэнг и Мартынов
15–16 июня
 
Хоровая часть фестиваля вообще необычайно разрослась, и представляет в Перми лучшие коллективы страны. Ансамбль Intrada Екатерины Антоненко исполняет российскую премьеру цикла The Writings, «Писания». Пять текстов из Танаха положил на музыку Дэвид Лэнг. Из его сочинений в России лучше всего знают ораторию «Страсти по девочке со спичками», и во многом «Писания» похожи на нее: тот же простой материал, рассчитанный на чувствительных слушателей, то же медленное время с долгими паузами, и странное соединение надмирности и человечности. Это совместный концерт с фестивалем SOUND UP, поэтому к Лэнгу прилагается световая инсталляция петербургского дуэта 404.zero.

Эстафету принимают петербуржцы. В багаже хора Festino под руководством Александры Макаровой еще одна оратория-громада на религиозный текст — «Плач Иеремии» Владимира Мартынова, тоже юбиляра нынешнего года. Эта «книга, положенная на музыку» была написана для фольклорного ансамбля «Сирин», неакадемических голосов, и любопытно как ее исполнят академисты Festino. Здесь уже никаких световых развлечений, только полтора часа прихотливой мозаики из древнерусского, византийского и григорианского пения — непросто и долго, но это же Мартынов. Дягилевский фестиваль возвращает былой мистериальный дух: как сказали бы фестивальные фанаты, здесь снова пахнет ладаном.

Рамо
19 и 20 июня

В бесконечно далеком 2014-м Курентзис и musicAeterna записали диск «Рамо. Звук света». Жан-Филипп Рамо, мастер позднего барокко, в своих оперно-балетных гибридах заглянул далеко в будущее музыки и театра. Диск и одноименная концертная программа имели бешеный успех. Пришла пора второй серии. В нее вошли фрагменты чуть более известных в России «Галантных Индий» (кто еще не смотрел африканский крамп в Парижской опере на эту музыку?) и куда менее популярных «Кастора и Поллукса», «Платеи», «Празднеств Гебы». Стыдно сказать, в России театральные феерии Рамо за два с половиной века не ставили никогда. Курентзис приносит на суровую российскую сцену хотя бы горсть французского карнавального веселья. Закрытие фестиваля по недавней традиции названо «церемонией», ее ставит режиссер Елизавета Мороз. Поют прекрасные солистки и солисты молодой Академии имени Антона Рубинштейна. Играет, само собой, оркестр musicAeterna, танцует musicAeterna Dance. И свет во тьме светит, и тьма пока что не объяла его.